Вот вам и дождик:)
matan
0_matan_0
Originally posted by pharaom at Вот вам и дождик:)
Послушать Звук дождя(ссылка)






О сумеречном самурае. (литература)
matan
0_matan_0
Литература:

1. Лен Уолш. «Самоучитель японского языка». М., «Астрель. АСТ» 2006 ISBN 5-17-011413-3 (ООО "Издательство АСТ")
2. Оскар Рати, Адель Уэстбрук. «Самураи. История, традиции, философия, психология». М., «Эксмо» 2006
3. Т.И. Бреславец. «поэзия Мацуо Басё». М., «Наука» Москва 1981 изд. "Наука" ИБ № 14268
4. Я.Б. Радуль-Затуловский. «Из истории материалистических идей в Японии». Москва 1972 изд. "Наука"
5. Кадзуки Судо. «Японская письменность от истоков до наших дней». М., «Восток запад» 2006 ISBN 5-17-033685-3 (ООО "Издательство АСТ") ISBN 5-478-00197X (ООО "Восток-Запад)
6. Н.И. Фельдман–Конрад. «Японско – русский учебный словарь иероглифов». М., 1977
7. Н.А. Сыромятников. «Развитие новояпонского языка». М., «Наука» 1978 ИБ № 13005
8. «Японско-русский словарь» под редакцией Б. П. Лаврентьева. М., «Русский язык» 1984
9. Т. Соколова-Делюсина. Странствия в поисках поэзии // Мацуо Басё. Избранная проза. СПб., 2000. http://fushigi.ru/?p=72
10. http://nemenko.livejournal.com/4217.html
11. http://psylib.org.ua/books/shchu01/txt29.htm http://changesbook.chat.ru/a53.htm
12. http://russia-japan.nm.ru/dolin_01.htm
13. http://ru.wikipedia.org/wiki/Ронин
14. http://www.xlegio.ru/armies/kurshakov/gusoku.htm http://comweb.narod.ru/798oryg.html
15. http://leit.ru/modules.php?name=Pages&pa=showpage&pid=637
16. http://katsurini.narod.ru/New_Diz/kokoro_duh_kultura_japan.html
17. http://community.livejournal.com/all_gods/30202.html
18. http://lib.rus.ec/b/74186
19. Рейн Крюгер «Китай. Полная история поднебесной» Москва «Эксмо» 2007 ISBN 978-5-699-17844-5
20. «Альманах "Хайкумена", выпуск 3» Москва 2007 ISBN 978-5-93719-067-3
21. К. Кирквуд «Ренессанс в Японии» изд. "Наука" 1988 ИБ №15674
Метки: ,

О сумеречном самурае. (ч.18)
matan
0_matan_0
И все-таки, что же здесь может являться «настоящей правдой стиха»? - спросит, не искушенный в секретах хайку читатель - Самурай – ронин, одинокий поэт, начинающий учитель, «Книга Перемен», Ито Дзинсай, противостояние идей и философий, герой мифов - тэнгу, структуры мэцукэ ?... Да Все! Всё, что могло быть связано с жизнью поэта, с тем, что его окружало во всей совокупности. В этом «Всё» и проявляется Дзэн, как ощущение целостности мира.... Мир, в своём многообразии, устроен вроде матрешки. В нем «Все» подобно. На создание его множественных, вложенных друг в друга, не одинаковых по размеру деталей, тратится разное время. Они из всевозможных материалов и лица их не похожи. Но у них «единая форма», то есть «Все» - от природы до социума, находясь в едином потоке бытия, формируется по единому закону, повинуясь одним и тем же правилам развития. На востоке эти правила, очень долго объяснялись с помощью «Книги Перемен». Она выступает в роли модели, лекала, единого для «Всего» процесса.http://milogiya.narod.ru/triang21.htm Сегодня подобную схему мироустройства можно понять взглянув на фрактальные циклы (нечто сходное с представлениями о дереве "Фусан"), где одновременно на любом уровне повторяется одна и та же модель, где каждая деталь проходит свой путь, подчиняясь внутреннему ритму, созвучному ритму всей системы. http://shakin.ru/creative/fractals.html http://fotki.yandex.ru/users/imidgx/view/189059/?page=2
Хайку у Басё такое же подобие фрактала или матрешки, попытка делать нечто схожее с Божественным замыслом. В соединении обладающей определенными параметрами формы хайку и Дзэнской философии всеединства, Басё (и не только ему) виделась возможность получить еще один способ ощущать бытие как единое целое.... Из скольких деталей «собирается и разбирается матрешка-хайку», зависит и от поэта и от читателя. Профессионализм поэта хайку заключался в способности обобщить образ, - одно выражая с помощью другого, объединяя, казалось бы, абсолютно разные вещи, создавать семантически высокоёмкий текст. Японский язык, где народная этимология использует богатство близких по звучанию слов, даёт такую возможность. С помощью Слова, удается сжимать возникшие идеи до неких «пружинок», при раскручивании которых воздействие ассоциативных подтекстов, распространяется согласно степени причастности к поэзии хайкай, к литературе вообще, а так же к каким-то моментам, происходящим, как в жизни общества так и отдельного человека. Крестьянин, или простой горожанин слышал в хайку свое - понятное ему, а знаток, учёный, философ, намного больше - каждый соответственно достигнутых знаний погружаясь в ассоциативный мир рисуемый воображением от прикосновения к одной из его маленьких деталей. И чем большее количество сердец удавалось «пробить эмоцией» - «зацепить за живое», тем популярнее было хайку… Хайку о вороне, а позже о лягушке, в своё время, видимо производили эффект разорвавшейся ассоциативной бомбы. Не зря к Басе потянулось столько людей искавших поэтической славы. У самураев, воинов по происхождению, появилась возможность, опираясь на новое течение хайкай, проявить свои качества на полях словесных сражений за конфуцианские добродетели. Басё, наглядно показавший возможности родного Слова, глубоко понимавший что слово – это ещё и оружие, что искусство владения Словом равно искусству боя, и сейчас заслуживает не меньшего уважения. Теперь и нам понятно почему…..

Одно только грустно, то, что японцы, похоже не сильно торопятся открывать западу секреты хайкай. Видно не очень-то японцам хочется пускать «цивилизованных варваров» в глубь своего поэтического мира. Уж очень мне не верится в то, что они, вдруг, сразу все про всё забыли…..

Пожалуй, это всё, или почти всё, что удалось выудить из доступных мне на сегодняшний день источников. Попытаться разобраться самому и поделиться с другими, хотя бы частично, фрагментарно, внутренней сутью образа. Понятно, что исследуемый предмет нуждается в более серьёзном – профессиональном подходе, что многие темы только обозначились и требуют дальнейшего развития. В ходе своих поисков не исключаю возможность каких-то ошибок и поспешных выводов. Поэтому очень надеюсь, что кто-нибудь из профи заинтересуется этими вопросами, и когда-нибудь расскажет о «сумеречном самурае» по-настоящему и гораздо интересней. Если результаты моих блужданий по тропам ассоциаций хоть кого-то заинтересуют и увлекут в этот удивительный сад японской поэзии, буду считать, что не зря потратил время…. Получилось ли вырастить из брошенного в прошлом семени задуманный в самом начале цветок (о, сколько их ещё), пусть каждый решает сам. А мне, моё «писание» хочется закончить чуть изменённой фразой Тани Суми, встретившейся в рассказе «Паломница из Японии»:

«Внутреннюю правду или «цветок», трудно выразить. Этот цветок цветёт только в твоей душе, и если он любим только тобой, то этого достаточно»


Вместо эпилога

Коснувшись глади пруда, видишь, как возникает круг, как он движется, возмущая поверхность, распространяясь всё дальше и дальше. Вот качнулся листок, дрогнула травинка, шевельнулись облака… Хайку вроде этого прикосновения. Основная задача хайку – потревожить мир ассоциаций, вызвать цепную реакцию чувств, порождающих эмоциональный отклик. Но если над водой туман, далеко ль видно? Так и мир ассоциаций прошлого, для ныне живущих поколений, скрыт в тумане истории. Без должных попыток войти в этот туман, мир прошлых ассоциаций, в большей степени, постичь тяжело.


Алексей Матвеев
matan_@mail.ru
Метки:

О сумеречном самурае. (ч.17)
matan
0_matan_0
Но давайте ещё раз взглянем на рисунок с хайку и заодно вспомним подающего свистком сигнал самурая – ронина с рисунка Ogato Gekko. Такое действие напоминает сигнал морской раковины "хора", – предмета из снаряжения ямабуси, при помощи которого отшельники оповещали друг друга о своем местонахождении, передавали различную информацию, созывали на помощь и сообщали о начале каких-то акций.



И кто же откликнулся? Из множества «слетевшихся на зов» учеников, сведений о коих в русскоязычных сетях инета почти никаких, есть двое со скудной биографической информацией, косвенно позволяющей предполагать, откуда они явились или даже были направлены. Это Хаттори Рансэцу (1654-1707) – одна из самых значительных фигур школы «сёфу» – возможно имеющий отношение к знаменитому роду ниндзя Хаттори, представители которого в это время управлял делами связанными с охраной дома Токугава, и Сора (Иванами Сёэмон – Каваи Согоро) (1649-1710), когда-то тоже служивший дому Мацудайра. Мацудайра – настоящая фамилия Токугава. Впрочем, столь ли уж важно какой ещё, возможно скрытой от общественности, деятельностью занимался Басё и те, кого он собрал вокруг себя. Если даже правда, что некоторые поэты школы «сёфу» какое-то время были орудием воли сёгуната, основная цель которого - сохранение мира в Японии, то нам остаётся только восхищаться такими способностями, совмещать одно и другое – действовать как на духовном, так и на государственном уровне. Главное, что и сам Басё, и его ученики, верили в творимое ими благое. Их желание защитить основы национального мировозрения, традиций и языка своей страны, классических трациций литературы, философии, истории, имеющих под собой и китайскую состовляющую - вполне понятны. Настоящие приверженцы конфуцианских идей, представители, на данный момент, правящего сословия, желали очищения этих областей знаний от разного вида аморального разгула, расшатывающего национальные устои и компрометирующего в злазах общества высокоморальную, на их взгляд, основу политики Сёгуна. В целом устремления этих людей подчинены главной цели - доступным методом способствовать сохранению мира в своём государстве. Что может быть благородней этого?

Еще для интереса предлагаю отрывок из 7 главы книги А. Горбылёва, раздел «Рапа Фума и Фума Катаро», который может помочь понять возможности небольшой группы ниндзя, хорошо знающей своё дело.

«Самым известным его (Удзинао) деянием был разгром армии Такэды Кацуёри в битве при Укисима-га хара в провинции Суруга в 1581 г., который подробно описан в «Ходзё годайки». Осенью 1581 г. Ходзё Удзинао, контролировавший в то время 8 провинций района Канто, решил вступить в войну с наследником Сингэна, Такэдой Кацуёри. Армия Ходзё и войска провинций Каи, Синано и Суруга под командованием Такэды Кацуёри сошлись в провинции Идзу и стали лагерями друг напротив друга на разных берегах реки Кисэ. На службе Удзинао в это время находилось 200 раппа во главе с Фумой Котаро. Разделившись на 4 отряда, они начали каждую ночь, несмотря на непогоду (как говорит источник, «и в ночи, когда лил дождь, и когда дождя не было, и в ночи, когда дул ветер, и когда ветра не было»), совершать нападения на войска Такэды. Раппа Фума убивали воинов Такэды десятками, брали их в плен, перерезали привязи лошадей и уводили их, там и сям устраивали поджоги. В одну из ночей они переоделись во вражескую форму и замешались в рядах воинов Такэды, а потом, по условному сигналу, неожиданно прокричали боевой клич и принялись рубить всех подряд, внеся во вражеский стан дикую сумятицу. Резня продолжалась всю ночь, и на утро выяснилось, что в ужасной ночной суматохе вассалы убивали своих господ, а сыновья по ошибке рубили головы отцам. От стыда и раскаяния многие в то утро совершили ритуальное самоубийство-сэппуку, другие, обрезав магэ – пучок волос на макушке, символизировавший принадлежность к самурайскому сословию, позорно бежали на гору Коя. А десятеро оставшихся в живых самураев распустили волосы в знак скорби и позора и решили все вместе совершить сэппуку, но только после того, как отомстят коварным раппа. Один из них предложил выследить Фуму Котаро и прирезать его как жертву погибшим сюзеренам и отцам. Самураи спрятались в зарослях кустарника и стали выжидать удобный момент. В один из дней на рассвете они заметили отряд Фумы, возвращавшийся после ночного боя, и, незаметно затесавшись в толпу раппа, пробрались к ним в лагерь. Постепенно все отряды шпионов покинули боевые порядки, и в лагере собралось около двухсот человек. Однако хитроумному Котаро показалось, что число его воинов несколько увеличилось с прошлой ночи, и поэтому он догадался, что в лагерь проникли враги. Он приказал всем раппа построиться в круг и зажечь факелы и скомандовал: «Фудзи!» По этой команде раппа Фума опустились на одно колено. А самураи Такэда, опоздавшие выполнить приказание, были безжалостно убиты на месте. «Сегодня ночью все хорошо поработали», – сказал тогда Фума Котаро и вдруг вновь скомандовал: «Цукуба!» Раппа Фума тотчас вскочили на ноги, а те, кто не успел вовремя подняться – воины Такэды, были уничтожены. Так Фума Котаро разделался с врагами при помощи древнего способа распознавания врага, известного в нин-дзюцу как «Тати-сугури, и-сугури» – Отбор стоящих, отбор сидящих»».

Да, просты и жестоки правила войны…. Но не может ли быть так, что именно такую же идею - распознавания своих и чужих, такой же намек на некий «Отбор», демонстрирует рисунок с воронами?... А почему бы нет?
Метки:

О сумеречном самурае. (ч.16)
matan
0_matan_0
Жизнь чего-либо, восточная философия делит на четыре основных периода. Весна – рождение и расцвет. Лето – рост, накопление сил. Осень – урожай, увядание. Зима – отдых, ожидание следующего рождения в новой форме. Любая жизнь, независимо от размеров и продолжительности, проходит придерживаясь этого порядка. Поэтому в хайку и требуется обязательное соблюдение принципа времени года – присутствие "киго",- слова указывающего на какое либо из четырех времен. Так человеку легче воспринять и прочувствовать «немногословное» произведение.

«Токи» - «критическое время», – второе кунное звучание кандзи осень. В это время, в появившемся понимании наступающего предела, приближении некой крайней грани, в ощущении которого не было в юности, человек по иному смотрит на свою жизнь…. Что за плоды получилось собрать «осенью», и есть ли они вообще? Что он может явить обществу и Богу? Осознал, выполнил ли он свое предназначение, ради которого явился в этот мир?... Человек, глубоко понимающий, что люди такая же часть природы, ассоциирует разнообразные процессы человеческой жизни с природным порядком…. Вот и «осень» - роковой момент…. Для деятельного человека это время показать то чего он в чем-то достиг. Это, свого рода бой, это проверка на прочность.

Еще глубже прочувствовать «Басевскую Осень», «Осень» с большой буквы, - многозначную, - в которой одномоментно, проявлены «просто осень», «осень увядающей древней культуры», «своя собственная осень воина», и т. д. и т. п. поможет коротенький рассказ из «Китайской классической прозы» «Голос осени» (в переводе В. М. Алексеева). http://www.bookid.ru/bookid/12655.html Весьма проникновенное, по своему воздействию, произведение. В нем так же можно уловить темы звучащие и в других стихах поэта.

Оуян Сю

Голос осени



Оуян-ученый ночью как-то раз сидел над книгой. Вдруг он слышит: звук какой-то появился и донесся с юго-запада к нему. Задрожав от страха, стал он в эти вслушиваться звуки и сказал: «Как это странно! Я сначала слышал звуки брызг дождя, паденья капель вместе с резким свистом ветра. Вдруг теперь галоп я слышу, бег стремительный коней и затем – «хлёст-хлёст» - как будто волны моря, взбушевавшись, ночью темной нас пугают, дождь и ветер ураганом налетают вдруг на нас. И когда они заденут по пути за что попало – «цсун-цсун-чхэн-чхэн» - медь, железо вслед тотчас же заревут. Иль еще, как будто войско, устремившись на врага, быстро мчится… Рты заткнуты… Крик команды уж не слышен… Слышен только шаг и топот конской рати на походе».
Я обратился к слуге-мальчику: Что это за звуки? Выйди, посмотри, что там такое?» Отрок ответил: «Звезды, месяц белы и чисты, и лежит на небе Светлая Река. Но нигде людских нет голосов. Этот звук - в деревьях, где-то там».
Я промолвил:
«Ой, беда! Это голос осени! Зачем, зачем он вдруг явился? В самом деле, что даёт нам видеть осень?
Её краски и угрюмы и бледны. Сселась дымка, полетели тучи вверх. Её образ – образ чистый, светлый лик. Небо – высь одна, а солнце – что хрусталь. Её воздух – резкий, жесткий холодок. Колет кожу человеку до костей. Мысль ее живет безрадостным томленьем; горы, реки – всё безмолвно, все мертво. Вот почему и голос ее в жуткой стуже резок. Стон и вой несутся в выси. Роскошные травы спорили друг с другом бархатным цветом густой зелени. Деревья прекрасные плотной листвою своей, были нам приятны, милы и дороги. Но травы, лишь осень коснется их, краски свои изменяют; дерево, с ней повстречавшись, лист свой роняет на землю.
Что же ломает, мертвит, валит на землю, крушит? То жестокость неизбывная духа этого единого.
Да, скажу я, осень – это уголовный комиссар, а в движенье времен года – это тень и тьма. И ещё скажу: то символ войск с оружием… Стихия осени - металл. Она означает тот дух завершенной идеи в природе небесно-земной. Она всей душою живет в сурово-безжалостной казни.
Ведь небо для тварей природы весной всё рождает в жизнь и осенью все завершает в плод. Вот почему и в музыке для осени есть нота шан – и тот тон определяет запад. И далее – ицзэ, иль нота в строе люй, что соответствует седьмой луне. Шаннота – это «шан», что значит повредить, убить. Когда живое существо стареет, то оно скорбит от повреждений тела, ран. В ицзэ «и» - значит убивать. Когда живое существо чересчур полно, то надлежит его убить.
Увы, что делать? Травы и деревья - существа бездушные: как подходит время им, в вихре опадают. Человек же – это тварь одушевленная, и средь тварей самый одаренный он. Сотни всяких скорбей потрясают его душу. Сотни тысяч дел мирских тело изнуряют. Если ж в недрах человека начинается движенье, то оно сейчас же двинет дух живой его природы, всколыхнет.
А тем более, когда мы знаем, как томится он мечтой о том, что его силам недоступно навсегда; как печалится о том, чего ему не одолеть… И понятно станет сразу почему – то, где сочилась киноварью кровь, вдруг стало сохлой древесиной, а где чернел черным-черневший цвет, вдруг раззвездилося звездами… Еще бы! Человек ведь не металл иль камень по природе и хочет вдруг заспорить то с травой, то с деревом в цветенье пышном их.
Подумай же теперь, кто мой злодей с ножом в руках? И почему б я злиться стал на голос осени, скажи!»
…Но мальчик мой мне ничего не отвечал. Он свесил голову и спал. Я слышал лишь, как там, в стенах вокруг меня, трещал сверчок: «цсси-цсси»… Он словно помогал вздыхать моей тоске.


Согласитесь, что текст этот, даже в наше безумно циничное время, мало кого оставит равнодушным, - особенно тех, кто, как и Оуян Сю, как и Басё, болезненно продирался сквозь кризис среднего возраста.
Метки:

О сумеречном самурае. (ч.15)
matan
0_matan_0
Образ вездесущего ворона, видимо был довольно известным. В очередной раз удивлялся сам, и своим удивлением хочется поделиться с читателем, сравнивая изображение «тэнгу на дереве» с картинкой иероглифа 枯 «засыхать», 2. перен. «созревать, определяться» (о стиле и т.п.) В кандзи явно видится воин вылезший на ветку дерева. Вот это иероглиф 士 «воин, самурай». А это 凵 «открытая коробка», она же вполне может представляться и "гнездом" и "дуплом" где живет тэнгу. А ниже изображение самого тэнгу с присущим ему свойством «делать сюрпризы» - неожиданно, как бы ниоткуда являться на помощь и карать провинившихся.



К тому же этим иероглифом 士 по первоначальной китайской трактовке обозначались люди благородные, то есть достигшие какой-то ученой степени, но готовые взяться за оружие....
В нынешних объяснениях со ссылкой на китайские источники, в иероглифе 古«старый, давний, древний устарелый, отсталый», элемент 口«рот» и над ним 十 «десять» вместе трактуется как «десять поколений», что вроде бы как и объясняет состояние «старости». Но этот сюжет можно трактовать более значимо. Старость чего-либо всегда связана с завершением, со скорым исчезновением, с приближением смерти. Поэтому и от кандзи «старый» очень даже веет некое дыхание смерти 古, слышен её голос 古 и зов 古, тем более, что крест давно известный символ смерти. Крест - свастика не чужда и буддизму. Ворон же, например кружащий над полем 古, тоже известен как предвестник смерти. В небе он похож на крест, - «каркающий крест» 古. И в этом кандзи 枯 почему бы не увидеть воина – ученого, ворона тэнгу, защитника, который с мечом забравшись на одну из ветвей своего древа знаний, сообщает, что теперь он занял это место. Пришло его время. Он определился и созывает войско…. Ведь своего рода война вокруг уже давно идёт. Война за менталитет, а по большому счету – за души…. Именно об этой, долгой, малозаметной войне говорит Кёрай (воин, вассал). Басё показывает образ войны через иероглиф 秋 «осень». Присмотритесь еще раз к двум кандзи последней строки. 秋の暮 Слева идет бой а на другой стороне поля стоит командующий войском. Что здесь колос 秋 (колос на корню, в сочетаниях - рис), а что огонь, ясно без слов. До семнадцатого столетия в огне междоусобных войн, а с приходом европейцев в огне нового мировосприятия, сгорает «урожай» древней культуры, взращенный предками. Тот огонь невозможно остановить. Сгорающим полям нужна защита, а выжженные нужно правильно засеять. И вот простой (простой ли?) ронин готов потратить на это всю свою жизнь. Получится ли? Взойдут ли брошенные зерна? Что вырастет тут после его ухода? Глядя из нашего времени, можно сказать, что Басё стал победителем на этом поле битвы, указав правильное направление хайкай. Здесь он сотворил самого себя. Но сам он вряд ли так думал. В конце своего пути он только сожалеет. Сгоревшие поля (поле образ души, её существования ) спасти невозможно. Оказалось что всю жизнь (сон) он одиноко кружил от одного к другому, что мало кому толком смог помочь. Да и многим ли была нужна его помощь? В итоге Басё, признает, что и сам «заболел в пути». Заболел и в прямом и в переносном смысле. «Заболел» у воина значит струсил, смалодушничал, а точнее засомневался, что для самурая тоже самое. Самурай не должен сомневаться в единожды выбранном пути ( подтверждение найдете в Бусидо, например в главе 10). Вспомним, куда поэт направлялся не задолго до кончины. А шел он мирить своих учеников.... Раз появились разногласия, значит, присутствуют и сомнения. Теперь поэт засомневался и сам. Правильный ли он выбрал путь? Не напрасно ли собрал свою армию? Именно поэтому Басё заставляет каждого ученика пришедшего к нему во время болезни, прочитать вслух последний стих, написанный им перед смертью. Но ученики не понимают своего учителя. Нет, они не сомневаются, не собираются отказываться от начатого. Они думают, что старик выжил из ума. Многие из них с облегчением принимают его смерть, надеясь, что теперь смогут самостоятельно продолжить общее дело…... Но разрозненная армия, армия без главнокомандующего долго ли протянет? Такие вот мысли приходят при чтении последнего хайку поэта и рассказа Акутагава Рюноскэ «Нечто о выжженных полях». http://www.amsawa.narod.ru/html/T/Akutogava/akutoga1.htm

旅に病で 夢は枯野を かけ廻る
Таби-ни яндэ / Юмэ ва карэ-но но / Какэмэгуру
В пути я занемог / И всё бежит, кружит мой сон / По выжженным полям (В. Маркова)

В очередной раз, говоря о полях, Басё как бы завершает круг основного периода своей жизни – соединяя два хайку.... Поле по-японски «но» の, - невозделанное поле, дикая равнина. На одном из многочисленных уровней стиха о вороне, совместное звучание «аки но», как «осенние, одичавшие поля» и нужно воспринимать. В этом красивом слове «аки» заложена еще одна немаловажная деталь. Это еще одно старинное фусимоно (школы основанной Мацунога Тэйтоку) «акаки» あかき («красный»), которое в результате сокращения среднего слога превращается в – «аки» あき («осень»). (20;стр.372) Поэтому «аки» здесь ещё и «красный» цвет. «Аки но курэ» - осенние, вечерние поля, - забытые, заполненные долгими дождями рисовые чеки. Поздней осенью, когда высоки облака, когда воздух особенно чист, на закате, они могут представлять собой впечатляющее, кровавое зрелище. Словно идёт мало кому видное сражение 秋の暮 . Тут нужно учитывать, что красный цвет в свое время очень долго ассоциировался с европейцами. Как только европейцы появились на Японском архипелаге, многие японцы стали называть их «красноволосыми». И называли их так вплоть до двадцатого века. Вполне возможно, что, красное, будто догорающее в огне, словно залитое кровью, заросшее, как щетиной поле, Басе ассоциирует с европеизированной душой, с жизнью на европейский лад, где правят чуждые поэту конфуцианцу ценности….
Осень - период торговли - когда многие забывают о полях….
Метки:

О сумеречном самурае. (ч.14)
matan
0_matan_0
Часто бывает, когда, узнавая человека поближе, вдруг начинаешь понимать, что он совсем не такой, как о нем говорили, как ты его себе представлял. Иногда открытие может быть просто ошеломляющим. Вот и здесь, более расширенное знакомство со знаменитым поэтом, неожиданно выявило ещё одну занятную тему, касающуюся как его жизни, так и, похоже, имеющую отношение к рассматриваемому вопросу. Учитывая, что Басё родился и вырос в провинции Ига, славившуюся тем, что издавна жившие в ней большие семейные кланы профессионально занимались «тайной» деятельностью – зарабатывали на жизнь торговлей разведывательной информацией и поставкой профессиональных шпионов, диверсантов противоборствующим феодалам, можно пытаться взглянуть на хайку и с этой стороны.

В книге «Путь невидимых. Подлинная история нин-дзюцу» (18) (читайте не пожалеете) автор Алексей Горбылёв пишет:
«Существует легенда, что даже величайший японский поэт, сочинитель хайку Басё Мацуо был шпионом сёгуната. Хотя большинство историков со скепсисом относятся к этой версии, можно привести и некоторые факты в ее подтверждение. Известно, например, что Басё был уроженцем г. Уэно провинции Ига и свободно перемещался по всем провинциям, для чего требовалось особое разрешение – мэцукэ». ("мэцукэ" - тайная полиция)

Не будем особенно выяснять правильность таких суждений, хотя когда читаешь дневники и биографии Басё, зная о возможной причастности его к «тайным» людям, начинаешь невольно замечать косвенные тому подтверждения. Но на данном этапе интерес представляет только одно его хайку. Поэтому посмотрим на другие моменты, описанные в книге А. Горбылёва, например, на тот, где «ворон» обретает своё настоящее лицо - лицо воина, сегодня называемого одним словом – ниндзя. К уже ранее упомянутым характеристикам Тэнгу у него можно найти дополнения:
«Характерно также, что многие наставления по боевым искусствам иллюстрировались рисунками мифических созданий тэнгу, о которых стоит сказать особо. Дело в том, что в народе тэнгу считались прародителями и ямабуси (монахи – воины), и ниндзя. Что же представляли собой эти тэнгу? Слово «тэнгу» буквально означает «небесная лисица». (Лисица, у китайцев и японцев, олицетворение оборотня. Получается что Тэнгу - «небесная лисица», это «небесный оборотень» (оборотень посланный небом)).



Народное сознание прочно связывало тэнгу с ямабуси. Существуют описания тэнгу, в которых они носят одеяния ямабуси, сопровождают их в паломничествах. К тому же в некоторых источниках, слова «тэнгу» и «ямабуси» используются почти как синонимы. Поэтому наличие рисунков тэнгу в сотнях наставлений по кэн-дзюцу, дзю-дзюцу и другим бу-дзюцу можно рассматривать как свидетельство влияния ямабуси-хэйхо на воинские искусства Японии и на нин-дзюцу в том числе»

Басё, с детских лет живший среди потомков ниндзя, в атмосфере древнего воинского искусства, даже если сам не был из их числа, несомненно, проникся духом «воинов-невидимок», с которыми рос рядом. Конечно, он слышал истории о битвах, о легендарных героях этих мест... В 1581 году войска Ода Нобунага окружили восставшую провинцию Ига и практически полностью уничтожили все города, деревни, монастыри и храмы вместе с их обитателями, применяя тактику «выжженной земли» ( и здесь нельзя исключать того момента, что создание хайку о вороне было приурочено к столетию этих событий). Выжили немногие, в основном это были профессионалы нин-дзюцу. Уже через год, после смерти Ода Набунага, ниндзя провинции Ига, созванные на помощь, в тяжелейших условиях, спасают от неминуемой смерти будущего сёгуна Японии Токугава Иэясу, окруженного войсками Акэти. «Этот случай позволил Иэясу наглядно убедиться в невероятных способностях ниндзя и эффективности их организации. Кроме того, князь высоко оценил их преданность. Таких воинов стоило пригласить на службу». Токугава, с помощью этих «невидимок», способных действенно противостоять таким же, как они сами, постепенно удалось создать эффективную систему охраны не только своей семьи, но и всей страны. Со временем эта охрана переродилась в аппарат, оберегающий всё государственное устройство. При правлении Токугава, особенно в 17 веке, правительство Сёгуната «бакуфу», всегда опасавшееся народных бунтов, всячески оказывало содействие культуре пропагандировавшей конфуцианские добродетели. Развитие литературы, способствующее направлению воинственного духа японцев в более мирное русло и отчасти гасившее народное недовольство, получало от правительства самую широкую поддержку, что, думаю, было правильно – баталии, с полей сражений переносились в область поэтических турниров. Но население Японии, на тот период повсеместно увлеченное поэзией хайкай, как разновидностью изящного времяпрепровождения, необходимо было «правильно» ориентировать с точки зрения философского мировоззрения. Вряд ли тайные службы сёгуната, используемые, в том числе и для осуществления контроля за настроениями народных масс, были в стороне от такой политики.

Весьма любопытно, что в истории Китая, тоже можно обнаружить, похожую на мэцуке структуру. Например, в 15 веке, беспрецедентную власть обрели евнухи. Они контролировали армию, дипломатию, торговлю, а так же занимались цензурой. Цензорам отводилась роль,
«защитников традиционного образа жизни, и традиционных методов управления государством»…. «В народе евнухов прозвали лаогун – «почтенными господами». Но это прозвище раздражало евнухов, поскольку по-китайски слово звучало почти как «ворона» - лаогуа. Им нравилось, когда их называли «покинувшими дом»».
Метки:

О сумеречном самурае. (ч.13)
matan
0_matan_0
В наших поисках также можно углубиться в историю более раннюю, чем эпоха Эдо. Так, например, в первой части хайку распознать образ Акэти – имя которого олицетворяет вассала предавшего своего господина. Другая его фамилия «Корэто:». Во второй узнать «карающий варваров» меч «Когарасу» 小烏 т.е. «Малый ворон» (воронёнок) - наследственная драгоценность рода Тайра - на рукояти которого расположился ряд вырезанных фигурок маленьких воронов. В добавок к этому первая строка «карээда» "かれえだ" звучит еще и как "корэ э да" - "これ 柄 だ" «это эфес (рукоять меча)». Присутствие рукояти меча и,как следствие, самого "меча" объясняет почему в этом хайку не соблюдены каноны, почему средняя часть такая длинная, - в одном из вариантов достигает аж десяти слогов.....





Если, для наглядности, соединить воображаемые линии, то получим тот самый "меч", на рукояти которого, после того как слог に "ни" превратится в слог こ "ко" и выявляется надпись こ烏 "когарасу" - "Малый ворон". В одном же из звуковых слоёв стиха так и слышно:

Это рукоять (меча) Тут вороны расположились Осенний вечер


Ну а в третьей части почему бы не увидеть народного героя, знаменитого воина Минамото Ёсицунэ по прозвищу «Куро:» … Все эти образы, когда-то хорошо известные, часто были на слуху японцев живших в семнадцатом столетии. Такой подход (быть может) дает еще один, вполне понятный слой, где Басё, перед лицом всеобщей опасности, призывает забыть старые распри, напоминая к чему это приводит. В двух нижних строчках он как бы примиряет два знаменитых военных рода Тайра (Хэйкэ)и Минамото (Гэндзи), которые когда-то стали заклятыми врагами и в течении многих лет истребляли друг друга. Забыв о своем истинном долге – защищать страну от варваров, Тайра и Минамото, в соперничестве за власть, в конце концов, втянули всю Японию в беспощадную междоусобную войну…. Басё призывает к объединению против надвигающейся чуждой культуры. Также он практически ставит знак равенства между предавшим своего сюзерена Акэти – (Корэто:) и отошедшим от проводимой домом Токугава идеологии неоконфуцианства Ито Дзинсай – (Корээда).

Скорее всего, есть ещё какое-то количество, видимо соответственно числу летящих воронов, слоёв хайку, прочтение коих позволит пытливым умам ещё глубже погрузиться в идею настоящего мастера хайкай.

У интересующихся творчеством Басё, могло сложиться мнение, что он не использовал в хайку приёмов «какэкотоба», что игра слов, широко применяемая в школе «Данрин», была не свойственна школе «Правильной». Это не так. На приёмах «какэкотоба» строится, практически вся японская поэзия танка и хайку, это основной способ конструирования стихов, и зачастую именно этим они были интересны. Вот только кроме такой игры слов, причем не редко далёкой от жизни, опускавшейся до уровня непристойностей, в школе «Данрин» ничего не осталось. Все остальные коренные принципы идущие от древней поэзии были забыты, или даже намеренно отвергались, заменялись новыми, для разделения танка и хайкай, как поэтических форм разных сословий. Это возмущало Басё и его соратников, пожелавших «соединить простой и обычный, порой даже грубоватый мир хайку с возвышенностью китайской и японской классической поэзии» (3;стр.18) Отказываться же от применения «какэкотоба» Басё не собирался и выше приведенные примеры, надеюсь, служат этому доказательством.
«Традиционная поэтичность «Древней» школы, с одной стороны, и новшества школы «Данрин» - с другой, сочетались с простотой стиля, выработанной Басё в последние годы; мотивы китайской литературы органично сливались с темами японских классических произведений, и это наряду с широким обращением поэта к будничным явлениям и ситуациям. Было достигнуто значительное упрощение поэтического языка хайку, его усовершенствование с целью придания ему наибольшей семантической емкости.» (3;стр.21)

Не хочется исключать возможное существование ещё одного интересного слоя хайку, читающегося с помощью онов (китаизмов). Такой способ письма в древней Японии (эпоха Хэйан)назывался «Сякуон («заимствованное произношение»): использование иероглифов без учета китайского смысла, но с учетом китайского произношения. Правило сякуон было наиболее распространённым. Из-за того, что этим способом написан сборник «Маньёсю», такая письменность получила название «маньёгана» или «магана». Один знак передаёт только один слог, реже два или три. Иногда два знака вместе передают один или два слога»(5;стр.27). Уже известно, что Басё иногда использовал в стихах китаизмы.

В одном из выше приведённых стихов 髭風を吹いて暮秋嘆ズルハ誰ガ子ゾ Басё использует два уже хорошо знакомых нам иероглифа 暮秋 в китайском их звучании (босё). Если есть два, то почему не может быть больше?

枯 枝 に 烏 の(止)まりたるや秋の暮

В онном чтении иероглифов хайку звучит так.

koshi ni // u no shi marutaru ya // shu no bo

Ключом к переводу явились слова, обозначенные в российских словарях как слова «книжного» стиля. слова,скорей всего принадлежащие японизированному китайскому стилю камбун который долгое время был обязательным языком серьёзной ученой литературы Японии.
Это намного сокращает количество возможных переводов каждого она и позволяет опереться на слова, исстари применяемые в японской литературе:

Koshi – кн. руины… (8;стр.307) / руины от 古趾/ 古址 (исторические руины)

U - кн. наличие (8;стр.613) / … быть, существовать …. от 有; (стоит помнить, что «у» значит еще и «военное», да и "ворон" тоже)

Shi – кн. самурай… (8;стр.501)/ воин, самурай от 士

Shu – главное, основное… от 主…./ «shuno:» - «руководитель, лидер»

Bo: - кн. сила (8;стр.39)

Получилось примерно следующее:

На развалинах Присутствующий (ворон) самурай (является – есть) Главная сила

О каких развалинах, здесь, мог бы говорить Басё? Вполне возможно, что это намёк на некий «развал» чего-то настоящего в понимании им мира поэзии того времени. Развал, о котором знает поэт профессионал. А если взять словарь, и так сказать «побродить по развалинам», то есть рассмотреть родственные слова связанные с разрушением, возникает повод для размышления.
Проще всего открыть «Яркси» и в поиске набрать слова «руины», а потом «развалины». Появится ряд японских слов отражающих этот смысл. Например, слово «хайкё» (можно сказать хайку) в значении «руины (замка)». Если активировать иероглиф 廃[53.9] входящий в состав этого слова, то в появившейся статье о нём, найдём знакомое всем старым и новым поэтам сочинителям хайку слово «хайдзин» в значении «инвалид». А это выявляет уже иную его суть. Есть и другое, многоговорящее в том же ключе значение слова «хайдзин» - переводимое, как «пепел и пыль»…. Как это не печально, но скорее всего именно такое, во время написания своего хайку, было у Басё представление об огромном количестве людей увлеченных модной в то время поэзией. Ради них он и «собрался на свою войну» - войну с невежеством. Ради них решился сформировать и возглавить правильную школу, а потом, пустившись в странствия, обойти полстраны. Через эти «развалины» проще понять и его одиночество. Одиночество в своем профессионализме. Такой вывод подтверждает и рисунок с прорисованным иероглифом «одинокий» 淋 - образ одиноко журчащего ручейка (реки) жизни, среди почти всеми забытых древ(них) знаний. Слово 翰林- «канрин», в состав которого входит иероглиф лес, образно означает "ученый (литературный) мир".
Метки:

О сумеречном самурае. (ч.12)
matan
0_matan_0
Теперь уже можно с большой долей ответственности утверждать: поэт «собрал» стих так, что слова «карасу – корасу и т.б.» являясь ключевыми, дают возможность «прочитать» подтексты наполняющие стих другими смысловыми решениями. Тут,  для уточнения что же такое какэкотоба, видимо, стоит  указать на сказанное Л.М. Ермаковой в её работе «Ямато-моноготари как литературный памятник», где она даёт разъяснение этого понятия: «В самом деле, слово, выполняющее роль какэкотоба, как бы расщепляется на несколько омофонов, каждое значение образует свое моносемантическое поле, таким образом, слово участвует в совершенно разных толкованиях текста, которые и составляют многоплановую семантику стиха" или там же "Очень существенным представляется и то обстоятельство, что в качестве омофонов какэкотоба могут выступать различные части речи, и естественно, что они будут по-разному вступать в отношения с другими словами, образовывать разнородные синтаксические конструкции".
http://japan-eternal.hmurr.ru/ermakova_yamato_monogatari_kak_literaturniyyi_pamyatnik.html

И так, какэкотоба, это не только одинаковые по написанию и звучанию слова, это ещё и похожие по звучанию но различные по написанию слова. Мало того, в качестве какэкотоба может выступать любая звуковая единица  стихотворного ряда.  Она влияет именно на восприятие звучания. "Слои" стиха "образуются" в результате изменений ритмов, интонаций, перераспределения морфем. Внутри какэкотоба, изменяются границы словораздела. Как это происходит у Ермаковой довольно понятно написано…. Рассказывая о себе Басё писал что однажды решил оставшуюся часть жизни посвятить безумным, (то есть неправильным, дурацким) строфам. Также он говорил – «Повтори свои стихи вслух тысячу раз». Именно вслух. Для чего? Зачем он выводит это правило? А для того, что бы поэт больше внимания уделял именно звучанию. Очень важно что в сказанном слышится, а не только написано. К тому же этим правилом Басё подсказывает, что истинный смысл его собственных стихов сразу не усвоить, их нужно "много раз произнести вслух", по-прогуливаться так сказать по кругу, (а точнее по спирали "улитке") меняя мотивы и ритмы. (А Исса в своей улитке, разве не к этому призывает?. "Sorosoro nobore" - "тише, тише ползи".... Слоёв в этом хайку тоже достаточно, потому и знаменито). Чтение вслух текстов, обычная практика буддистских монахов. Множество раз повторяя одну и туже сутру, или какое-то слово, раз за разом вслушиваясь в звуки они проникались какими-то иными их значениями... Различными мотивами подряд прочитывал полюбившийся стих и император древней Японии ("Повесть о Дупле стр.386 т.2) и в нынешнее время японский поэт хайку, участвуя в конкурсе, должен прочитать свой стих два раза подряд. В свое время "Важнейшую роль в развитии японского языка сыграл буддийский монах Кукай" учением которого Басё, видимо, очень серьёзно руководствовался. Кобо-дайси «… углубил понятие звука и сформулировал схему звуковой системы японского языка, опираясь на санскрит. Кукай был первым в Японии, кто обратил внимание на мир звуков, из которых состоят слова. Его основная идея была в том, что суть слов и букв – звук. Для этого совокупного звука Кукай предложил термин 声字(сё:дзи). Сё – голос, дзи – сущность буквы; без звука сущность буквы не имеет смысла.» (5;стр.105) Поэтому какую-то часть истинного смысла стихов Басё нужно искать исследуя ещё и их фонетический состав.


Некий скрытый текст проявляется и в рисунке сопровождающем хайку о вороне. Как выяснилось создателем рисунка является Морикава Кёрику (1656 - 1715). Он был одновременно и учеником Басё и его учителем по рисованию. http://wikilivres.info/wiki/ . Человек, стоящий под двумя деревьями, это прорисованный иероглиф «одинокий» 淋[85.8] - "сабисий" (что, наверно и было замечено В. Марковой) и прочитать ряд основных изображений рисунка можно, например, как «одинокий 淋 по каким-то причинам, возможно ясным из основного текста собирает 集 (стаю или воронов 烏)"

Их много этих «воронов» - явных (созвучий), «сидящих на ветке», и немного далёких, как бы витающих в небе.

Так еще один из (からす) 嗄 [13.10]«карасу» - «охрипнуть» даёт вариант

Корээда(тут) // охрип совсем // Басё

Какой вопль чувствуется в этом слое…. Корээда здесь - «вредитель растения, ветки»! Даже по-русски в звучащем «Карээда» слышится «короеды»…. Вот оно - действие омофона! Причем примечательно, что "вредитель" сидит внутри самой ветки.

Или вот, очередное, кстати, четвёртое (центровое) по чистоте звучания, слово «карасу». Оно образовано примерно также как всем известное слово «каратэ» - «пустая рука». «Карасу», читается как «пустое гнездо» (からす) 空巣. К тому же это «пустующее гнездо» - «китайское гнездо».(опять связка с 53 гексаграмой. Помните - "лебедь не способен гнездиться на дереве) (から) 唐 «Кара» - так в древней Японии называли Китай - тот источник, откуда долгое время черпала знания развивающаяся японская культура. «Кара нани» - (китайское что?), одно из фусимоно (賦物)(распределение вещей), «поэтический прием», который использовался в поэзии хайкай 17 века в школе основанной Мацунога Тэйтоку в которой обучался Кикамура Кигин ставший затем учителем Мацуо Басё. То есть здесь, по правилам фусимоно,поэт как бы отвечает на вопрос: -китайское что? - Китайское гнездо. (20;стр.375,стр.365) http://base.spbric.org/main/person/1396 Все это дает ещё один вполне понятный слой и дополняет сказанное своими ассоциациями. Как тут, к примеру, не вспомнить описание осени в самом начале «Записок у изголовья»? (Сей-Сёнагон) http://www.big-library.info/?act=read&book=15570
«Осенью - сумерки. Закатное солнце, бросая яркие лучи, близится к зубцам гор. Вороны, по три, по четыре, по две, спешат к своим гнездам, - какое грустное очарование!»

Но представляете, какое ассоциативное изобилие, ощущали люди того времени. Ведь если подойти к хайку еще плотнее и начать поиск, деля звуковой ряд строк на более короткие созвучия, обнаруживаются (как читатель мог заметить выше) дополнительные детали. Например, в первой строке можно услышать обращение к жителям столицы - «карэ» – созвучное с これ «корэ» - «эй! ; послушай!» а следом «эда» - созвучно с названием столицы 江戸 «Эдо», и строить подтекст, уже опираясь на это. Сюда можно подключить (одно из «витающих в небе») значение «ко:расу» образованного от европейского слова «хор, хоровое пение»…

Послушай Эдо! (тут)// Хор расположился // Осенний вечер

То есть Басё призывает обратить внимание на пение своих «карасу» сидящих на ветке, а не чужого далёкого хора «ко:расу». Он как бы говорит – Здесь настоящий хор, среди вас… Причем этот «хор» из самой столицы. «Кара» стоящее после «Эдо», выступает в значении «из», «отсюда», «именно из этого места». Это так же и обращение к каждому японцу. «Послушай Эдо», то есть то, что идет из Эдо. В Японии того времени были еще два мощных культурных центра – Осака и Киото. Их влияние на умы населения было очень существенным. Представителям правящих кругов столицы приходилось, во всех областях культуры, постоянно укреплять позиции конфуцианства. Роль литературы, в этом соперничестве, понятно, тоже была не на последнем месте. Литература, развивавшаяся преимущественно в Киото и Осака, отличалась изяществом, отроумием. Их «культура была новой, порвавшей с классическими китайскими традициями и выработавшей новый стиль в искусстве и литературе»(Кирквуд). Басе же, был одним из тех кто стремился как можно прочнее связать литературу с древними традициями, не разделяя настоящее и прошлое. Дабы не совершать ошибок, народ должен помнить свою историю, поэтому в возвращении к китайским корням Басё виделось как раз то, что нужно для хайку....

Еще одно значение слова «корэ» - приблизительно соответствует восклицанию: «Полегче!», что уже звучит как предупреждение. Отсюда и сопутствующие выводы.
Метки:

О сумеречном самурае. (ч.11)
matan
0_matan_0












На рисунке, где (справа) написан и сам стих Мацуо Басё (松尾芭蕉), изображено дерево (ветка) и семь сидящих на нём воронов. Можно полагать, что это своего рода подсказка – намёк, на то, что в хайку семь разных значений слова «карасу», включая различные формы с этим словом созвучий. Конечно, все они как-то влияют на иное понимание стиха. Возможно и хайку имеет семь вариантов прочтений, где Басё нашел возможным создать многослойное произведение, по аналогии с гексаграммами «Книги Перемен» (六十四卦),  с использованием в одном месте всевозможных приёмов, таких, к примеру, как "какусидай" (隠し題 «сокрытия темы» ), разнообразных стилей, техник, манер различных школ и т.п.
(А если бы кто-нибудь из знатоков старояпонского порадовал любопытных переводом основного текста рисунка, то, возможно, выяснилось бы еще что-то интересное.)

Давайте попробуем разобраться чуть подробней.

На рисунке Ogato Gekko, ронин дует в свисток, призывая своих единомышленников собраться в одном месте, чтобы наказать Кодзукэноскэ Кира. Дерево же с рисунка Басё на котором сидят птицы есть ничто иное, как более развёрнутая картинка иероглифа собираться 集 [172.4], состоящего из двух радикалов (ключей) «дерево» и «старая птица». Радикал «старая птица» - такое у него неофициальное (народное что ли) название, (в российских словарях названия радикалов обычно не оговариваются, но найти их можно, например, в словаре «Яркси») как отдельный иероглиф в настоящее время не существует, но часто входит в другие кандзи со значением – «птица». Вот что говорится об этом 集 иероглифе в одной из книг о Китае. «для слова «собираются» использовалось изображение птицы на дереве, что являлось упрощением для большого количества птиц, собравшихся вместе» (19;стр.28) Хайку, которое у японцев обычно пишется сверху вниз, или одной строкой слева на право, можно сравнить с этим деревом, или веткой дерева, а на ней – «слова – листья» (здесь часть из них "слова - вороны"). На рисунке Басё, по центру ветки четыре ворона. Можно предполагать, что в этом относительно расположенном центре «ветки – хайку» слово «ворон» читается ( пока включим сюда и не совсем "чистые" созвучия) в четырёх вариантах. Ну, вот например:

1. (からす) 烏 [4.9] «карасу» - «ворон»;
2. (からす) 涸 [15.8] «карасу» - «исчерпывать»;
3. (こらす) 凝 [15.14] «корасу» - «сосредоточивать»
4. (こらす) 懲 [61.14] «корасу» - «наказать или проучить».

Четыре этих слова – «ключи», позволяющие по-разному прочитать разные варианты хайку. К уже приведённым выше, можно добавить ещё пару версий, (не забывая об имеющихся вариациях с прочтением верхней и нижней строк);

На голой ветке // сосредоточиться окончательно // осенний вечер

Или

Корээда (тут) // наказать (проучить) окончательно // осенний вечер
(слог «ни» в контексте переводится как «тут»)

В очередной раз видны совпадения деталей двух сюжетов - рисунка с изображением ронина и стиха о вороне, что опять подтверждает их одноплановое происхождение.

Но, кроме того, есть еще один весьма существенный аргумент доказывающий что слой с «наказанием Корээда» вполне реален….

Примерно в 1681 - 1682 году, как раз в интересующий нас период, Басё придумывает себе новый псевдоним, «Басё-окина» - «Банановый – Старец». Псевдоним со временем разделился на две части, каждая из которых зажила своей жизнью. Поэта мы больше знаем как «Басё». Но стоит помнить и о другом прозвище. «Старец». Интересно, да? Это в тридцать восемь то лет. Причем эта вторая половинка, видимо как более богатая по отношению к поэту внутренней сутью, более удобная в общении, в свое время использовалась, возможно, даже чаще первой. Старцем называли его ученики. Частенько это же прозвище, при упоминании Басё, используют поэты и писатели более нам современные.... Но старым то Басе не был! Почему же тогда он сам себя так назвал? Можно ли всему этому найти объяснение? Оказывается можно. В своей книге «Самураи» Хироаки Сато задевает интересную тему, казалось бы к поэту Басё и его ученикам не имеющую никакого отношения. Но если ее сопоставить с тем, что уже удалось достичь в наших поисках, понимаешь, что связь здесь самая наипрямейшая.

И так:

После того как власть над Японией окончательно перешла в руки Такугава, и междоусобные войны прекратились, гражданская бюрократия стала крепнуть.
« …мирная жизнь заставляла самураев искать оправдание необходимости существования воинского сословия. Ученый-конфуцианец Накаэ Тодзю (1608 – 1648) был одним из первых, кто попытался дать этому философское обоснование. В своем сочинении «Окина мондо» («Беседы со стариком») два воображаемых человека вступают в сократический диалог:

Кто-то спросил: «Часто говорят, что ученость и военное искусство подобны двум колесам повозки, двум крыльям птицы. Означает ли это, что «ученость» и «ратное дело» различны? Как вы тогда определите «ученость» и «ратное дело»?»
Учитель ответил: «Невежды не понимают «учености» и «ратного дела». Под «ученостью» они подразумевают умение хорошо составлять стихи на японском и писать строфы на китайском, и быть мягким и утонченным, а под «ратным делом» они подразумевают умение стрелять из лука и править лошадью, знать военное искусство и стратегию и быть и грубым и необузданным. Кажется что это так и есть, но они глубоко заблуждаются.
По своей природе «ученость» и «ратное дело» - одна добродетель, и они неотделимы друг от друга. Как в создании Неба и Земли участвуют силы инь и ян, так и в человеческой природе, являющей собой одну добродетель, присутствуют «ученость» и «военное» начала. Точно так же, как инь коренится в ян, а ян коренится в инь, искусство «учености» коренится в «военном» искусстве, а «военное» - в «ученом».
Хорошо управлять народом и должным образом следовать пяти постоянствам, (пять постоянств – любовь между отцом и сыном, справедливость между правителем и подданным, уважение между мужем и женой, должное поведение между старшими и младшими и верность между друзьями) беря Небо как основу ткани, а Землю - как уток, - это дело «учености». Если же появляется тот, кто не боится небесного Дао и совершает зло, жестокие и безнравственные поступки и тем самым препятствует исполнению пути «учености», необходимо наказать его, собрать армию и покорить его, так, чтобы народом можно было управлять в мире. Это – «военное» начало. Потому китайский иероглиф 武 бу («у», военное) состоит из иероглифов хоко («гэ» - копьё) и ямуру («чжен», исправлять)»
http://www.ec-dejavu.net/s/Samurai.html

На основании этого текста, можно сделать вывод, что понятия «Воин и Поэт» для Басё, неразделимы. Он придерживается, как видно уже не особо модных к концу 17 столетия «старых» к тому же опирающихся на китайские корни философских взглядов. Ему видится собственный путь. В первой строке «карээда» "かれえだ" - слышно "корэ э до" - "これ 画道 " - «это план пути» Те, кто согласен с планом и собираются в его «армию», дабы наказать, остановить таких как Ито, сеющих смуту в головах народа, - может и «ученых», но ни как не воинов. В иероглифе 武 бу («у» военное) ключом является иероглиф 止 «останавливать». Он (как воображаемый) даже присутствует во второй строке стиха, в варианте приводимом А. Вурдовым.
Надеюсь сомневающихся не осталось. Именно от названия сочинения «Окина мондо» и идет прозвище «Окина» - «Старец». Опять же явно присутствует созвучие между "Окина" и "Аки но". Получается что в "Аки но курэ" мы слышим "Старец этот господин" и дополнительно осознаём, что  "Старец (сумеречный самурай)". Так же можно уверено утверждать, что сама идея создания хайку о вороне родилась у Басё при чтении сочинения конфуцианца Накаэ Тодзю, где поэт профессионал не мог не заметить, скорей всего первоначальную пару, из большого, в конечном итоге, ряда созвучий (какэкотоба), которая организует слои стиха, с явным призывом собраться и наказать предавшего неоконфуцианские идеи Ито Дзинсай – Корээда, ну и само собой разумеется подобных ему "вредителей разных  веток большого общественного древа"....
То, что для художника Ogato Gekko, спустя два века рисовавшего знаменитых ронинов, всё это не было секретом, тоже, в общем-то, ясно.
Метки:

?

Log in

No account? Create an account